Наталия Максимец

оголтелый эксгибиционизм

Этот нынешний хозяин Луганска – изумительное брехло. Я таких брехливых псов ни разу еще не встречала. Он – первый.
А щас я буду материться. И да простят меня читатели моего блога!
Этот пиздун проорал на весь Луганск, что впервые за много лет тепло в дома Луганска было подано 15 октября. (Ссылки на пиздеж не ставлю, все и так этот пиздеж читали и видели.)
Конкретные адреса – квартал Молодежный, 1А и 1Б – в первом живет журналистка Яна Ярощук, во втором – я, журналистка и депутат горсовета, между прочим, Наталия Максимец. Сегодня 30 октября – отопления не было, нет и не будет числа так до 15 декабря – мы уже к этому привыкли за годы жизни в этих домах.
Я и Яна звонили во все инстанции, самым высоким начальникам – Сукач, Гнидину (говорящие фамилии, да?). Они уверяли, что вот завтра, вот буквально завтра счастие наступит. Нихера отопление не наступило. Зато по квартирам наших домов прошли шестерки кравы и наобещали, что если за него проголосуют, то отопление включат. Даже наши бабушки-соседки с лестницы спускали этих обещалок. Ибо заебал обещаниями – пора уже и в деле себя показать. Но он на дела не способен. Он только рот может открывать и звуки соттуда извлекать пиздливые.
Но если ты, блять пездливый, уже четыре с лишним года руководишь нашим родным городом, неужели до тебя не дошло: сделай людям отопление, воду, дорогу, освещение, стань нашим, родным – и все скажут “молодец!” и проголосуют за тебя, хуй с тобой, богатей, блять.
Но ты ж, урод, только рассказываешь, только обещаешь. Да когда ж ты, подонок, уже женишься на нашем городе?
Очень хорошее сравнение, я думаю. Обещать – не значит жениться. Вот так и крава – обещает “ну, потерпите, ну, подождите, а я вот-вот, мне нужно решиться, мне нужно собраться, мне нужно сил набраться, потерпи, родная, я же тебя так люблю”
Хуй он женится. Даже не надейтесь.

Абсолютно дикая история. Неужели так бывает? И самое главное – почему правоохранительные и прочие органы, как обычно, ждали, когда что-то точно случится? В моей практике был случай, когда родители после развода не могли поделить дочь. В сущности ребенок стал разменной монетой в амбициозной игре взрослых. Оба родителя – люди состоятельные, и оба хотели наказать друг друга одним – разлукой с малышкой. Чего только мне ни пришлось выслушать и повидать! Они возили меня каждый по очереди в свои роскошные коттеджи, показывая, что именно у нее (или у него) есть все условия для гармоничного развития и достойного проживания ребенка. Их адвокаты по очереди строчили иски и ходатайства в суд, доказывая, что именно он (или она) должен воспитывать ребенка. Они натравливали друг на друга теток из опекунского совета, каждый подкупал этих теток как мог. В один день тетки писали акт о том, что в “доме отца Алины санитарные условия соблюдены, есть просторная детская комната с игрушками, книгами, полный комплект необходимой одежды и белья; в холодильнике находятся свежие продукты, достаточное количество свежих фруктов и овощей, белковой пищи итд”. Но уже на другй день тетки переписывали акт: “кровать в комнате девочки взрослая, вместо соответствующей возрасту, недостаточно игрушек и развивающих игр, гардероб скудный, в холодильнике не обнаружено фруктов, в доме нет даже хлеба”.
Я не знаю, чем закончилась эта эпопея. Не стала узнавать, потому что поняла: писать об этой войне статью нет смысла, так как герои ослеплены ненавистью. Жаль было только Алину. Впрочем, пока родители воевали, она жила в деревне у милой доброй своей бабушки (матери отца) и ей совсем не хотелось возвращаться в город.
- Мама с папой ругаются всегда, – сказала девятилетняя девочка, провожая меня до резной калиточки бабушкиной усадьбы. – И вы, тетя, им не поможете, потому что им нравится ругаться. А мне – нет!

Ну вот такая преамбула. А теперь, собственно, амбула.

«Мама разозлилась и разбила мне голову каблуком, когда я не захотела с дядей Колей заниматься сексом»

Дария Горская, “Факты”, Сайт города Стаханов / 27.10.2010 16:11.

Так рассказывала следователям шестилетняя Рая, которую собственная мать насильно вовлекала в извращенные сексуальные игрища. Сейчас малышка находится в приюте, а ее горе-родительница вместе со своими сожителями — в следственном изоляторе.

Трудно даже представить, сколько всего пришлось пережить этой крошечной девочке из Стаханова Луганской области. Рая родилась в тюрьме и до пяти лет воспитывалась в детском доме при колонии, мечтая, как и остальные питомцы, что когда-нибудь найдет своих папу и маму.

Каково же было счастье малышки, когда под Новый год Дедушка Мороз подарил ей долгожданную встречу: в детдом пришла освободившаяся из заключения мама, торжественно пообещала, что она исправилась, и забрала дочку с собой.

Разве можно было предположить, что через каких-то полгода покалеченной и напуганной крохе придется убегать из дома и скрываться от собственной мамочки и ее любовников, которые то и дело угрозами и побоями заставляли ребенка участвовать в их грязных оргиях? Но о насилии и надругательстве над девочкой узнала милиция.

Теперь первоклассница Рая с удовольствием учит стихи и песни, уплетает торты и играет с игрушками. Основа спокойствия и счастья этой улыбчивой девчушки заложена в ее фразе: “Моя мама в тюрьме!”

«Шрам на коленке — это след от удара пряжкой ремня. Его девочка получила от матери за просьбу купить ей альбом и краски»

- Сообщение о пропаже шестилетней Раисы поступило к нам во втором часу ночи, – рассказывает “ФАКТАМ” начальник отделения криминальной милиции по делам несовершеннолетних Стахановского горотдела милиции Сергей Печерских. – Заявляла об этом бабушка девочки.

Она же сообщила, что ее дочь, то есть мать Раи, находится в состоянии алкогольного опьянения. Мы выехали на место происшествия и в квартире действительно нашли нетрезвую молодую женщину, которая нецензурно выражалась и вела себя достаточно агрессивно. Алла была задержана.

Нужно сказать, что в наше поле зрения она попадала постоянно. Ведь в конце 2009 года эта 23-летняя гражданочка освободилась из мест лишения свободы, где отсидела семь лет за разбой. После этого были и драки, и хулиганство.

В общем, женщина вела аморальный образ жизни. На нее неоднократно налагались штрафы за административные нарушения, которые она, конечно, не оплачивала. Когда мы приехали, ребенка в квартире не было. Но местонахождение Раи мы установили в течение нескольких часов.

Девочка была крайне напугана, неухожена, можно даже сказать, запущена. Однако она ни словом не обмолвилась о том, что ее избивали и насиловали. Мы доставили ребенка в приют. Только там она начала откровенничать и рассказала о том, что с ней творили собственная мать и ее любовники. Алла была арестована вместе с сожителями.

- А ведь поначалу женщина вроде бы заботилась о дочери, – говорит начальник отделения по расследованию преступлений, совершенных детьми и в отношении детей, Стахановского горотдела милиции Елена Карташова. – Водила малышку в детский сад, на кружки, работала. Ее мать, бабушка Раи, тоже зарабатывала деньги, хоть и небольшие.

Но материнской любви хватило всего на четыре месяца. Потом Алла сорвалась. Начала пить, нюхать клей и водить к себе в дом мужиков. Она заставляла ребенка вступать в противоестественные сексуальные отношения со своими партнерами, а также удовлетворять ее саму. При отказе девчушку нещадно били.

“Я плакала, просила маму, чтоб она не заставляла меня заниматься этим с дядей Колей. Тогда она разозлилась и разбила мне голову каблуком…” Далее следовали жуткие подробности, переданные исключительно матерщиной.

И милиция, и психологи уверены: придумать такое шестилетний ребенок не мог. В подтверждение ее слов судмедэкспертиза выявила все шрамы от ударов, о которых рассказывала девочка.

- Даже след от пряжки ремня на коленке, – продолжает рассказ Елена Карташова. – Его Рая получила от мамы за просьбу купить ей альбом и краски. У девочки не было ни игрушек, ни книг, ни еды. Когда малышка попала в приют, она вела себя как запуганный зверек.

Боялась только одного: что ее вернут маме. Однако я убеждена, что этого случиться не может. Сейчас решается вопрос о лишении Аллы родительских прав. Сама она вместе со своими любовниками и мучителями Раечки находится в следственном изоляторе.

Против этих троих возбуждены два уголовных дела по статьям “Развращение малолетней или те же действия, учиненные матерью ребенка” и “Удовлетворение половой страсти неестественным путем, с применением насилия, совершенное группой лиц по отношении к несовершеннолетнему”.

Последнее преступление более тяжкое, оно карается лишением свободы на срок от восьми до двенадцати лет.

«Обнаружив у девочки вшей, врачи посоветовали матери обработать ей голову. Но Алла не стала морочиться и… обрила дочь наголо»

В Стахановском городском приюте уютно, как дома. Цветы и деревья в кадках, изобилие игрушек и настольных игр – даже таких, как хоккей и пинг-понг, аккуратно заправленные деревянные кроватки в теплых комнатках и большие, писаные вручную иконы на стенах.

Приют возродился тринадцать лет назад из заброшенного детского садика. Все, что здесь есть – от плитки и линолеума до мастерски выполненных аппликаций в виде петушков и подсолнухов на стенах, сделано руками директора заведения Татьяны Фурцевой и ее мужа Андрея.

Он устроил в одной из комнат настоящий музей головных уборов. Здесь и шлемы крестоносцев, и каски лондонской конной полиции, и шапка гетмана с самоцветами и перьями, и милицейские фуражки. Андрей Дмитриевич с увлечением пополняет коллекцию сшитыми вручную экспонатами, а воспитанники приюта ему в этом помогают.

Понятно, почему в такой обстановке Раечка почувствовала себя совершенно счастливой.

- Кстати, малышка полностью повторяет судьбу своей матери, – грустно улыбается нам Татьяна Фурцева, моложавая, удивительно энергичная женщина с сияющими карими глазами.

- Ведь Алла в прошлом – тоже воспитанница нашего приюта. Я прекрасно помню, как эта красивая, смуглая девочка попала сюда. Ей было тогда двенадцать лет, и ее мать-алкоголичку, которая вела аморальный образ жизни, лишали родительских прав. У Аллы было еще две сестры, Ира и Лиля.

И если судьба старшей, Ирины, сложилась более-менее удачно, то средняя и младшая девочки напоминали перекати-поле. Бродяжничали, непонятно что ели, не учились. Всех трех дочерей Раечкина бабушка родила вне брака, от разных мужчин. Аллу – от цыгана.

Она всегда была видная, чернобровая, с правильными чертами лица. Правда, слишком активная, грубоватая, даже агрессивная. После того как она и Лиля получили статус детей, лишенных родительской опеки, обе были направлены в интернат. Я на время потеряла их из виду.

А потом узнала, что Алла попала в тюрьму за разбой. Там же в шестнадцать лет родила дочку. Лиля тоже времени зря не теряла. Пока ее сестра отбывала наказание, она родила троих детей, тоже вне брака и тоже неизвестно от кого. Знаю только, что какое-то время она жила с еще одним нашим бывшим воспитанником, Василием.

Часть ребятишек, я так предполагаю, от него. Когда Алла освободилась из колонии, Вася переметнулся к ней. Они вдвоем пришли ко мне просить о помощи.

“Татьяна Павловна, я хочу забрать дочь из детского дома. Если я сейчас этого не сделаю, меня лишат родительских прав. Я не хочу для Раечки такой судьбы, какая была у меня из-за моей матери. Помогите, прошу вас! На вас вся надежда”.

Алла просто сражалась за дочь. Она плакала, и я видела, что она искренне хочет забрать малышку. Да и Василий вроде бы взялся за ум. Я решила помочь.

Новоиспеченным гражданским супругам были созданы прямо-таки исключительные условия для жизни. С помощью Татьяны Фурцевой одна из стахановских частных предпринимательниц взяла обоих на работу. Причем не для справки, а по-настоящему.

Нигде не учившаяся и никогда не работавшая Алла стала получать полторы тысячи гривен в месяц. Кроме того, ее кормили на работе и даже давали еду с собой. Им помогли снять недорогую комнату в малосемейке. Для Раи директор приюта договорилась о хорошем детском садике. Что называется, все на блюдечке с голубой каемочкой.

- Получив справку о трудоустройстве, Алла смогла законно забрать из приюта дочь, – продолжает рассказ Татьяна Павловна. – По дороге оттуда она не поехала домой, а сразу примчалась ко мне благодарить: “Вот моя Раечка, спасибо вам огромное!” Что уж говорить о ребенке! Смуглая малышка вся сияла и прижималась к матери, поминутно повторяя: “Мамочка… Мамочка…” Я была невероятно счастлива за них.

Подумать о том, что с ребенком может случиться беда, никто не мог. Алла вела себя очень осторожно. Везде появлялась с малышкой, не пила, не шлялась по злачным местам. Но неприятностей все равно хватало. Мы как-то выбили для девчушки путевку в санаторий.

Матери оставалось только прийти на консультацию к врачу. Медики нашли у Раи в голове огромное количество вшей, и Алле порекомендовали обработать малышке голову. Она не стала морочиться и… обрила девочку наголо. Но самое возмутительное, что в санаторий Раечку так и не отправила!

«Хотите, я вам снова расскажу, что со мной делали дяди и мама, только возьмите меня к себе и хотя бы еще раз назовите ласточкой!»

Позже случилось еще одно ЧП. Алла с Васей обокрали свою работодательницу. Добрая женщина не стала подавать на воров в суд. Непорядочную парочку просто уволили. После этого Василий снова ушел от сожительницы к ее сестре Лиле.

А Алла подалась к цыганам – там проживал отец ее ребенка. К своему удивлению, ни помощи, ни жилья у ромов женщина не получила. Тогда она вернулась к матери и принялась за старое.

- Рая рассказывала, что мама просто шла по улице и знакомилась с мужчинами, – говорит Татьяна Павловна. – После этого прямым текстом предлагала им себя и вела кавалеров домой.

На глазах у ребенка, а потом и с его участием проходили совершенно безумные оргии. Но обо всем этом мы узнали позже. А в тот день, когда Раю к нам доставили, ребенок ни о чем подобном даже не заикался.

Девочка просто была грязная и запуганная. Но всех наших питомцев очень тщательно проверяют медики, как раз для того, чтобы исключить или выявить насилие, которое маленький человечек может утаить.

Наш опытный врач, осматривая Раю, подошла ко мне: “Что-то здесь не так. Девочка вроде бы и девственница, но то, что кто-то с ней неоднократно забавлялся – это факт”. Я позвала малышку к себе в кабинет, стала спокойно, аккуратно с ней беседовать, и та раскрылась.

У меня волосы встали дыбом от ее рассказов, поведанных в откровенно ругательной и похабной форме. Ребенок просто не знал других слов, кроме матерных! Рая говорила обо всех издевательствах, но шепотом, потому что ей было стыдно и она интуитивно чувствовала, что все это неправильно и нехорошо. Я записала ее рассказ и сообщила в милицию.

Рая осталась у нас. Твердила, как заведенная: “Только не отдавайте меня маме!” Я ее очень жалела, – на глаза сердобольной женщины наворачиваются слезы. – По сто раз в день называла кошечкой, ласточкой, целовала. А у нее круглые глаза: “Меня никогда-никогда никто так не называл”. Конечно, у ребенка проблемы с психикой.

Она то хохочет, то через минуту плачет: “Вы меня не любите! Я жить не хочу!” Рая нуждается в тепле и ласке, как в воздухе. Представляете, она, шестилетка, сообразила, что во время следствия, когда мне приходилось все это расспрашивать, я с ней проводила целые дни. А сейчас у меня, естественно, не хватает времени – Раечка же у нас не одна.

Так это дитя подошло ко мне и говорит: “Татьяна Павловна, хотите, я вам снова расскажу, что со мной дяди и мама делали, только возьмите меня к себе и хотя бы еще раз назовите ласточкой…”

С разрешения Татьяны Фурцевой мы приглашаем Раечку на чай. В комнату, словно вихрь, влетает юркая смуглая девчушка с огромными черными глазками и широкой – до ушей – улыбкой. Она забирается на стул и деловито начинает за всеми ухаживать: разливает чай, накладывает и размешивает сахар…

- Солнышко, ты не лопнешь? – улыбается Татьяна Павловна, глядя, как ее питомица насыпает в свою маленькую чашку пять ложек сахарного песку.

- Нет, я ж не пузатая. И вам могу положить, тетя, – обращается ко мне юное создание. – Вы знаете, я в школе люблю писать и считать. И стихи запоминаю с первого раза. А когда вырасту, буду швеей и ба-ре-ли-ной, – коверкает Рая сложное слово. – А Татьяна Павловна будет моей настоящей мамой.

- А по своей маме ты не скучаешь?

- Нет, конечно же! Вы знаете, что она меня заставляла делать?

- Знаю, – останавливаю я готовые сорваться с уст ребенка подробности. – Но почему ты не пожаловалась никому, даже бабушке?

- Я к ней прибегала, – серьезно отвечает девочка. – Рассказывала, плакала, просила спрятать меня от мамы, но бабушка сказала: “Иди, сука, на…” (Звучит непечатное слово.) Ой, извините, тетя, – испуганно смотрит на меня Раечка. – Я хотела сказать: “Иди на цветочек”.

- Это мы так договорились отучаться от плохих слов, – гладит ребенка по голове Татьяна Павловна. – Когда Рае хочется сказать мат, пусть она говорит “цветочек”. Вот она и исправилась.

- Я тут наедаюсь, – сообщила мне Рая с набитым тортом ротиком. – Раньше мне никто не давал кушать, я по соседям попрошайничала. Потому что мама мне еду не покупала, а только покупала себе новенький желтый кулечек и в него клеем пыхала. И даже на день рождения мне никто ничего не дарил.

У меня день рождения пятого апреля, вы знаете? И я верю, что мне подарят платье, туфли и настоящую корону! А когда я вырасту, у меня будет муж и тринадцать детей, и свой дом, – с восторгом заявляет Рая. – И никто мне ничего плохого больше никогда не сделает, потому что моя мама будет в тюрьме!

- Я очень боюсь, как бы эта девочка не повторила судьбу своих бабушки и матери, – говорит мне напоследок Татьяна Фурцева. – Единственный выход для нее – это попасть в хорошую, порядочную семью.

Были времена, когда я абсолютно не материлась, лет так до тридцати. И даже в анекдотах, где “из песни слов не выкинешь”, полушепотом и алея, заменяла слово “хуй” на “член”, ггг.
Но реалии таковы, что без мата не выживешь, и только потому, что некоторые, да что там некоторые! – многие! – по-другому не понимают. Можно долго и вежливо объясняться, убеждать и переубеждать. В конце концов – обложишь нашим русским – и сразу доходит.
Вот и сейчас позвонила одна дама с претензией: почему вы нам спецвыпуск не сделали?
- Потому что вы материалы предоставили слишком поздно, во вторник в обед.
- А мы уже все сверстанное вам прислали.
- Мне не нужно было все сверстанное. Не надо заниматься самодетяельностью. У нас свой производственный цикл: редактирование-макетирование-верстка-корректура-правка-выходные данные-типография-печать. В зависимости от качества предоставленных материалов, графика работы редакции и типографии процесс подготовки спецвыпуска может занять от двух до трех и более дней.
- Так, спецвыпуск делал профессиональный редактор нашей местной газеты.
- Да хоть Вася Пупкин с Лысой Горы! Фамилия в выходных данных стоит моя, поэтому издание должно быть идеальным с моей точки зрения, соответствовать нашим требованиям.
- Я так понимаю, мы разговариваем на разных языках.
- ДА! Я объявила о спецвыпусках полтора месяца назад. Вы проснулись за три дня до окончания агитации.
- Мы не могли дать материалы, пока не состоялись конференции.
- Когда они состоялись?
- Три недели назад.
- Почему вы материалы прислали так поздно?
- У нас всего одна машина.
- А электронная почта для чего существует?
- Мы были заняты.
- Да я тоже не в фантики играла.
- И все-таки я не пойму – у вас почему такое к нам плохое отношение?
Вот здесь и продемонстрировал свою силу русский мат. Ну, достала реально своей тупостью!

Шестерки гуславского сломали сегодня кнопку звонка на моей двери. Собственно, бог с ним со звонком, я его все равно собиралась менять, но дело в другом.
Слышу какое-то бормотание и шелест в коридоре, пискнул и умолк звонок, открываю дверь: стоят у порога два пацана с пачкой “агиток” в обеих руках:
- Ой, здрасьте, а мы вам вот принесли…
- Спасибо, это не наш кандидат, до сви.., – и замечаю на полу белые и серые осколки, – таааак, а это что такое???
- А это не мы! – дружным перепуганным тоном. – Мы пришли, а оно уже было.
- А как же вы звонили?
- Эээ, мммммм, – глазки тынць в пол, – и-и-извините, так получилось, мы не специально.
- Бегом собрали всю свою агитацию на этаже и марш отсюда по-хорошему.
Пацанчики борзенько повытаскивали листовки с гусликом из соседских дверей и смылись на приличной скорости.
Вот жеж соплячье брехливое. Хотя – чему удивляться: какие “лидеры” – такие и шестерки.

ЗЫ. Остальные агитки мы с соседями вычистили сами и торжественно сожгли во дворе. Горел кастрик лениво и тускло – дорогая бумага плохо горит.

Боженька, спасибо тебе, если ты есть, и Коммунистической партии, которая сто процентов есть, за то, что мне уже пять с лишним лет не приходится попадать в такие ситуации. А как все знакомо! А ведь было-было: обязательно какая-нибудь перманентно менструирующая или климактерическая песда сует свое жало в профессиональную работу – только потому что она, видите ли, приходится шефу женой или любовницей, или два в одном, или вообще, три в одном – она еще и бухгалтер. Я когда на таких бухгалтериц смотрю, меня смех разбирает: они с таким видом выдают зарплату, будто милостыню подают, причем из своего кармана, отрывая от сердца и семейного бюджета; при этом театрально вздыхают и подтирают осыпавшуюся тушь под глазами со словами “как дорого обходятся нам наши работнички”.
Я вообще не понимаю: почему люди так запросто скатываются в мазохистскую пропасть – не платят зарплату несколько месяцев, а они все равно на работу выходят. Вот писала в “Рабочей газете”. Встречалась с этими людьми, спрашивала: зачем вы делаете работу, за которую вам не платят, вы что не понимаете, что вас втупую используют, как дурачков каких-то? Плечами пожимают, виновато улыбаются, говорят что-то в стиле “не мы такие, жизнь такая”. Но бастовать собирались. А не забостовали, знаете почему? Потому что им кинули подачку, погасили задолженность по зарплате. Но кто знает, откуда эти деньги взялись, а?
Где вы, где вы, мои замечательные коллеги-журналисты? Почему вы не роете под эту тему? Ведь все началось с того, что эти кАзлы внесли изменения в устав ГКП “Луганскэлектротранс” и позволили директору закладывать имущество. Мы, блять, все рубахи и лифтчики порвали на той сессии, убеждая, что НЕЛЬЗЯ-НЕЛЬЗЯ-НЕЛЬЗЯ: потому что директор, а кто такой директор? пошел ты в жопу, директор (С) Масяня; директор – лицо подконтрольное горисполкому, ему что скажут, туда он и побежит.
Я сейчас чуть-чуть пожалею городского голову: ему сверху азаровы-януковичи и прочие германы с ефремовыми сказали – ты хоть облезь, но конфликт решы, а денег, то бишь субвенцию за перевозку пассажиров льготной категории не дадим, такшо работай, Серега.
Серега и сработал: дал команду директору “Луганскэлектротранса” (а что это за девочка и где она живет) заложить имущество; заложил; зарплату людям заплатили.
А знаете, что заложили? На сессии орали те, кто особо искусен в лизании задниц и гениталий отцов-матерей нашего города, что изменения в устав ГКП – это все фикция, никто трамваи и троллейбусы не сможет продать-перепродать. Ну, это понятно: кому нужен трамвай, его ж и поставить негде даже в парижской в квартире, да и вообще, личные трамваи – это не модно.
Так вот: для того, чтобы выплатить зарплату работникам ГКП “Луганскэлектротранс”, эти кАзлы заложили профилакторий “Энергия”. Я не знаю пока что фамилию чела, который дал деньги под залог этого шикарного объекта в центре города – квартал Еременко, улица Оборонная, на одной линии с “ИРТой”. Но месяца через три имя его станет известным. Потому что город не сможет вернуть занятые деньги – откуда им взяться. И этот чел профилакторий заберет.
А эти дурачки, которым сегодня кинули зарплату за четыре месяца, в декабре прибегут ко мне плакать: и профилакторий уже не наш, и зарплату нам опять задерживают…