В общем, ухожу я в отпуск, бессрочный и долговременный, очень долговременный и абсолютно бессрочный.
Не скучайте, друзья мои, все равно я вас очень люблю
…заскучать.
(А вы что подумали, френды, гг?)
К слову, терпеть не могу этот торнет-термин, какой-то он, с одной стороны, искусственный, но с другой, конечно же, натуральный – какие могут быть друзья в интернете?
Так вот: прочитала у Петровича о .
И так подуло (или – повеяло) юностью студенческой. Я ж ее так любила, даже больше, чем Ахматову, и даже на третьем курсе курсак писала, и театральную постановку делала, и Сима Борисовна Табенская так меня хвалила (упокой ее душу светлую, господи )
Так любила, что до сих пор без всяких гуглов помню наизусть стихотворений пять точно.
Одно из любимых и вечно актуальных:
Волк
Было дружбой, стало службой,
Бог с тобою, брат мой волк!
Подыхает наша дружба:
Я тебе не дар, а долг!
Заедай верстою версту,
Отсылай версту к версте!
Перегладила по шерстке,-
Стосковался по тоске!
Не взвожу тебя в злодеи,-
Не твоя вина – мой грех:
Ненасытностью своею
Перекармливаю всех!
Чем на вас с кремнем-огнивом
В лес ходить – как Бог судил, -
К одному бабьё ревниво:
Чтобы лап не остудил.
Удержать – перстом не двину:
Перст – не шест, а лес велик.
Уноси свои седины,
Бог с тобою, брат мой клык!
Прощевай, седая шкура!
И во сне не вспомяну!
Новая найдется дура -
Верить в волчью седину.
…Маша поманила його рукою. Той помiтив i злякався. Але Машi не прийнято було вiдмовляти. Кокетливо посмiхаючись, спiвак пiдiйшов.
Маша вказала на стiлець бiля себе.
Той сiв.
- Пий, – сказала Маша.
Хлопець ковтнув горiлки з содою.
- Ти файно спiвав.
- Дяаакую, – хлопець загадково посмiхнувся.
- Як тебе звати?
- Ваася…
Тепер вже вiн грав з нею. Всi вони однаковi!
Але так хотiлося не бути самою цього вечора!
Вона поклала хлопцевi руку на колiно. Той почервонiв.
“Та шо ти цнотливого ламаєш?! – подумала Маша. – Давно ж вже не дєвствєнiк! Та ще й мабуть не з однiєю кохався!”
Рука ковзнула вище. Хлопець страсно дихав.
- Ходiмо, – наказала Маша.
- Зараз… – хлопець подивився у дзеркальце, поправив зачiску i встав.
Вони пiшли до окремої кiмнати. За роялем сидiла жiнка.
- Грай, Двойро! – сказала Маша. – Щоб не сталося – грай! І не дивись на нас.
Двойра заграла Калiнку-Малiнку.
Маша посадила Васю на роял.
- Ой, не треба! Будь ласка, не треба! – почав вiн.
Маша дiстала пiстолет. Торкнулася дулом його губ. Хлопець замовк.
Маша збожеволiла. Зiрвала з нього футболку. Вкрила поцiлунками чоловiчий торс. Тодi рванула за шорти – ґудзики вiдлетiли.
Вася залишився у самих трусиках.
- Знiмай, – наказала Маша. – Повiльно.
Вася пiдкорився.
Маша побачила напружений прутень. Гарний…
- Йди до мене, – сказала вона.
Хлопець нерiшучо пiдiйшов.
- Роздягни мене…
Вона виплюнула гаванську сигару на пiдлогу i розплющила ногою.
Хлопець роздягав її.
“А вiн вмiє бути з жiнками” – подумала Маша.
У Васi прокинулась страсть. Вiн ластився до Машi, цiлувався, гладив.
“О, як це збуджує!” – думала мафiозi.
Тепер вони були зовсiм голi.
Маша сiла на рояль i розставила ноги.
- Зроби менi кунiлiнгус, – наказала вона.
Васю не треба було просити двiчi. Вiн покiрно став на колiна i почав цiлувати розкiшницю.
Де ж подiлася його сором’язливiсть!
Маша заплющила очi i вiддалася чоловiчому язиковi.
О! Ооооооо!
Двойра дограла Канiнку-Малiнку i почала Хава Нагiлу.
Вася рухався у такт музицi.
“Це наче танок… – думала Маша у солодкому напiвснi – Тiльки краще…”
Вона кiнчила.
Вчера в аське Луганский сказал, что на жоп-форуме вовсю обсуждают приход Иры Петровой в “Советскую Луганщину”, попутно отдельные ебланы, простигосподи, мечут метеориты в ее огород. Особо безграмотные и ленивые, для которых, слово “гуглить”, очевидно, воспринимается как неприличное предложение, вопят: “Дайте же почитать эту Петрову!” (или что-то в этом роде).
Сегодня zinka отдельное и искреннее ей “спасибо” завела ветку “Творчество Ирины Петровой”. К сожалению, в сети рассказов Петровой не найти. Но я это дело со временем исправлю.
Так вот, лет 6-7 назад Ира подарила мне на день рождения несколько своих рассказов. Лежат в отдельной папке, штук пятьдесят листов формата А4, испечатанные на старенькой печатной машинке. Один из них, дабы утешить публику, жаждущую познакомиться с творчеством Ирины, я сегодня набрала.
Кобели
- Недавно наблюдал такую картину, – сказал Саня. – Несколько кобелей дрались за сучку. Летела шерсть. Лилась кровь. И я подумал: глупые животные. Насколько все-таки человек выше, разумнее. Одно слово – царь природы.
- И правда, – подхватила я. – Нет бы, купить этой суке шампанского, поговорить о феншуе…
- Да! Да! – обрадовался Саня.
Разговор был в руку. Мы сидели на летней площадке и Саня поил меня кофе. Уже третий раз мы пили кофе на его деньги. Рано или поздно придет время платить по счетам, – отчетливо понимала я. Урюпинск – не Москва. Здесь живут серьезные люди. Если потратили на девушку доллар, а она не отсосала, – могут и в морду дать. Хотя у нас с Саней вроде бы не тот случай. Знакомы мы лет пять. Связывали нас всегда чисто дружеские отношения. Но с недавних пор много изменилось.
Саня развелся с женой и разбогател. Разбогател вдвойне. Во-первых, нашел новую работу, где получает не шестьдесят, а сто пятьдесят баксов. Во-вторых, свои деньги он кладет теперь не в тупорылую семейную шкатулку, а оставляет их в своем портмоне. Соответственно, его представление о собственной состоятельности возросло раз в восемнадцать. Он даже стал немного добрее. Еще бы! Впервые за десять лет человек купил одежду не в «секонд-хенде», а на базаре. Даже несколько одежд. Свитер, фуражку, пиджак из клеенки. В нем он, конечно, был сегодня, сидел со мной на площадке, разговаривал о буддизме, пиаре, «джинсе».
Второе изменение в Саниной жизни заключалось в том, что после отъезда супруги, полгода назад, он ни разу не ебался. Это не проговаривалось вслух, ибо и так было понятно.
Женился Саня в двадцать пять лет, девственником, поскольку нахуй никому не был нужен. За десять лет поимел трех женщин – жену и двух ее лучших подруг (жена сама ему предложила, чтобы с чистой совестью гулять последовательно с мужьями подруг, с грузином, с рабочим завода автоклапанов). С ее отъездом все это кончилось. Казалось бы, ну и что? Ну, было и прошло. Кто в пятьдесят отмучался, кто в тридцать. Своя цистерна выпита. Свой публичный дом отъебан. Живите чисто и светло, работайте над «джинсой» за сто пятьдесят у.е. Хорошие деньги в Урюпинске, между прочим.
Успокоиться Сане не давали несколько вещей. Во-первых, как обычно, окружение. Как говорят психологи, референтная группа. Кореша-пиарщики. Витек и Славик, которых чрезвычайно интересовало, ебет кого-нибудь Саня или нет. Опять же, на работе. Шеф женат и бабник ужасный. И Саня стал специально приглашать меня к себе на работу, чтобы шеф подумал, что Саня со мной ебется и относился к нему нормально, а не как конченному. Мои визиты очень помогли. Саню зауважали и добавили еще пару заказов. Но кое-что его все-таки беспокоило.
Вот, что это было. После отъезда супруги Саня переехал к родителям, потому что квартира была, естественно, жены и ее продали. А у родителей не было условий, чтобы дрочить. В Санину комнату постоянно кто-нибудь заглядывал, по ночам требовали не полуношничать, а выключать электричество. А так бы Саня отлично справился, потому как коллекцию порнухи собирал пять лет. Жена не мешала, даже дарила журналы, чтобы Сане было чем развлечься, пока она отвисала с грузином. Одним словом, все говорило за то, что нужна баба. Саня это хоть со скрипом, но признавал.
Легко сказать – баба. Где ее взять? Как ее убедить лечь с Саней? Саня в жизни до такого не опускался. Попытался разведать как-нибудь у более опытных друзей: как снимают баб. Приятель предложил сходить в клуб «Кому за тридцать», куда он сам ходит по субботам. В компании Саня идти не хотел, так как представлялся самому себе волком-одиночкой, исповедующем самурайскую этику. Но тщательно расспросил приятеля, что нужно покупать и как уговариваться об интиме.
- Очень просто, – сказал приятель. – Сначала нужно купить водки. Потом предложить пойти к кому-нибудь в гости. А по дороге спросить у девушки «Презервативы покупаем?». Если говорит «нет» – пошла нахуй.
По субботам Саня не мог. По субботам он, как водится у богатых мужчин, ездил в поселок городского типа, где у родителей был дом и картофельное поле. Но, с другой стороны, в поселке городского типа тоже должен быть клуб. Саня навел мосты с местными жителями, пытаясь разведать, как оно в клубе. Парни сказали, что нормально, вполне можно отдохнуть. Под вечер в субботу, перебрав картофель, Саня намылился в клуб. Бздел он ужасно. Все-таки – поселок городского типа. Пьяные местные жители. Могут и рыло начистить, мол, зачем Саня на их девочек зарится. Но Саня вспомнил, что благоразумно подружиться с местными ребятами, так что рыло не начистят. Познакомится он с местной девушкой, предложит ей выпить шампанское, пригласит ее к себе. А наутро уедет. Потом приедет. И так – пока не надоест. Придя вечером к клубу, он увидел полное неоновых огней небольшое здание. На автостоянке кто-то бравурно блевал. В дверях стоял швейцар, который, окинув взглядом Саню, заявил: – Вход платный. Мест нет.
Саня погрузился в паранойю и ушел, не ебавши. Нет, совсем не рады были в этой Фащевке ни ему в его клеенчатом пиджаке, ни деньгам на кармане, ни шампанскому, которое он сулил девчатам. Фащевцы, судя по всему, были самодостаточными и обходились своими силами местного изготовления – как плейбоями, так и транквилизаторами.
Ничего этого мне, конечно, Саня не рассказал. Лишь повторил приглашение выпить кофе как-нибудь на выходных.
Ответьте мне на один простой вопрос, господа, если вы – знатоки мужской психологии. Почему богатый парень, мучающийся спермотоксикозом, не может купить проститутку, цена которой в Урюпинске – четыре доллара в час? Почему редактор местной газеты «Вечерний олигарх» плейбой Леша предпочитает насиловать своим вниманием и своим запахом (парфюм отрицает принципиально) всех сотрудниц редакции, включая шестидесятилетнюю корректоршу. Вместо того, чтобы два раза в месяц платить проститутке по четыре доллара?
Думаю, дело тут все-таки не в деньгах.
Кстати, часть денег за квартиру жены осталась Сане. Она принесла эту жертву, чтобы Саня не преследовал ее, отбывшую в поисках новой жизни и нового грузина. На банковском счету этого парня в пиджаке из клеенки лежало несколько тысяч американских долларов.
Саня узнал, что я сняла квартиру, разузнал адрес и однажды вечером пришел в гости и предложил погулять по кварталу. В свою очередь я предложила сходить в кафе. Саня потупился. Это был уже четвертый раз. А отсоса пока не было.
- Я заплачу, Саня, не волнуйся.
- Ну что ты, как можно…
Обернулись за два часа. Чашку кофе надолго не растянешь. Саня ожидал приглашения на чаек. Я сослалась на занятость.
- Ну, так я буду заходить, – посулил он.
- Нет, Саня, не будешь, – просто, но твердо сказала я. – Не затем я снимала эту хату, чтобы ко мне всякие лысые обсосы типа тебя шатались.
Вот так. А пять лет так хорошо дружили. Такие теплые отношения. Интересные экскурсии. Продвинутые разговоры.
Дальше все было по схеме. В Урюпинское училище приехала поступать девушка, дальняя родственница с малой родины Сани, из Жмеринки, кажись. Где ей остановиться? Конечно, у Саниных родителей. За ситуацией наблюдали человек десять, как за реалити-шоу. Выходили из квартиры, оставив там Саню и девушку. Она гуляла по квартире голая. Принимая ванну, отворяла дверь настежь. Наконец крикнула Сане, чтобы подал полотенце. Когда он вошел с полотенцем, дверь в квартиру отворилась и ввалились все – мама, папа, две бабушки, родственники из Жмеринки и заорали:
- Дорогие дети! Как мы рады за вас! Совет да любовь!
Нет, соврала. Так у Сани уже было. Так он женился в первый раз. Нельзя дважды войти в одну и ту же реку – это правда. Реально: Саня продолжает ездить в выходные дни в домик в деревне, закорешился с местными пацанами, пьет с ними самогон. В Урюпинске говорит, что у него баба в Фашевке, в Фащевке – что в Урюпинске. Придумал, где хранить порнолитературу: за стрехой на даче, вот.
Совершенно уникальную инфу прислали из пресс-службы ЛГУ ГУМВД Украины в Луганской области.
Оставим в покое стилистические бомбы, на которые так талантливы сотрудники всевозможных пресс-служб, хотя некоторые из них ну просто просятся в мою копилку лингвистических уродцев.
Например: “18 августа, в восемь вечера, посетителей и работников «Алкубы» омрачило сообщение о том, что на территории кафе заложено взрывное устройство”.
Вот омрачило и все тут, хе-хе!
Но это все фигня. Самое ценное в этом произведении милицейского литературного искусства разъяснения, как минер дошел до жизни такой.
Цитата:
“Сергею 32 года. Десять дней назад он освободился из тюрьмы, где три года отбывал наказание за вымогательство. Вдохнув воздух свободы и осмотревшись вокруг, молодой мужчина увидел, что жизнь изменилась к лучшему. Обновленный город стал намного краше по сравнению с тем, который он видел до того, как ему вынесли приговор. Материальный уровень многих людей заметно вырос. Но только не его. И до боли в сердце ему стало за себя обидно, стало плохо на душе. Раздражали те, кто мог позволить себе бывать в кафе. А значит у них много денег, они не испытывают материальных затруднений. Но ведь это несправедливо. Так рассуждал Сергей. И вместо того, чтобы попытаться изменить свою жизнь, сделать ее лучше, он решил отомстить, тем, кого совершенно не знал. Сергею казалось, что он выбрал самый верный способ, который заключался в мелкой пакости: видеть собственными глазами результаты своего мщения, насладиться тем, что от единственного телефонного звонка возникнет большой переполох. И вся правда будет известна только одному ему”.
Да ерунда это все! Ничего такого он не думал и не замышлял. Просто парню захотелось назад в тюрьму, где готов и стол, и дом.
Пока дочитывала, вспомнила замечательный рассказ одного из моих любимых писателей О. Генри (кому почудится, что я допустила ошибку в его имени – ступайте в Википедию) “Фараон и хорал”.
Помните, “Сопи заерзал на своей скамейке в Мэдисон-сквере. Когда стаи диких гусей тянутся по ночам высоко в небе, когда женщины, не имеющие котиковых манто, становятся ласковыми к своим мужьям, когда Сопи начинает ерзать на своей скамейке в парке, это значит, что зима на носу”.
Впрочем, желаю
Пока-пока
)