Рыночный (базарный) принцип “впарить во что бы то ни стало” люто презираю. Вопреки увещеваниям некоторых моих добрых знакомых, которые трудятся на рынках, что, мол, работа у них такая, и испокон веков повелось, что торговец должен обладать профессиональной хитростью и ловкостью, иначе не видать барышей. (Но знаете, профессия – это тоже отражение характера, поэтому смутные сомнения меня не покидают и при общении с ними в нерабочей обстановке. Меня ведь передергивает от неправильной, безграмотной речи, искажения фактов вне редакторского кабинета. Так что… Но я не об этом.)
Вчера занесло меня на рынок в поисках термоса для пищи: знаете, такие “двух-трехэтажные” термосы, в которые можно одновременно поместить и бульончик, и пюре, и компот. Тетя, как я уже писала, приезжает оперироваться, я с завтрашнего дня тоже отдаюсь в крепкие руки врачей, так что, подумала, будет проще, если я ей на больничку с утра завезу свежий, горячий обед, а сама по своим делам со спокойным сердцем.
Заглянула в каждую лавку на Восточном рынке. Везде мне твердо отвечали: – Есть такой!
По виду – да, очень даже похож на термос. Прошу дать инструкцию к изделию. Вместо оной – картонный красочный ящик из-под оного. Пока пытаюсь найти хоть какую-то инфу, продавщица уверенно щебечет, что “сохраняет горячим до 12 часов и жалоб еще не было”.
- Девушка, это – не термос, это – контейнер для пищи.
- Ну я ж и говорю, что термос.
- Нет. Это, если ваша мама сварит супчик, нальет кипящим, приедет к вам на рынок на маршрутке через три квартала, тогда – да, суп будет еще горячим. Но через 12 часов он будет таким же, как и температура за бортом – осенне-прохладным.
- Смотрите, на коробке же написано “сохраняет пищу горячей”.
- А где написано, что до 12 часов?
- Нууу, там еще английскими буквами что-то написано, наверное, там…, – не сдается эта румяная симпатяга.
- Это не английский, это какой-то китайский диалект, неизвестный современной науке.
И так в каждой лавке.
В общем, купила обычный привычный термос для горячих напитков и все-таки контейнер. Хрен уже с ним, подумала, пусть хотя бы чай будет у тети горячим, чтобы не носиться с кипятильником; а обеды буду возить “к обеду”.
Кстати, с контейнером тоже забавно получилось: абсолютно идентичные модели стоили на рынке от 120 до 50 гривен. Но это был как раз тот случай, когда у меня было время и возможность походить и посравнивать цены, так что сэкономила, выходит
Дома все-таки провела эксперимент: налила в контейнер кипятку, подождала два часа – точно, слегка теплый оказался. ЧТД.
ЗЫ. Был бы у меня характер похулиганистей, можно было бы поприкалываться на рынках: например, на прочность “небьющейся посуды” и ее же “жаропрочность”
Вот это радость для национал-озабоченных покыдькыв и прочих озабоченных хомячков!
Там, в камментах по ссылке, уже срач начался: 191 комментарий за час, к завтрему тыщи полторы будет, бггг
Пока ржала с узкоголобости тягнипуков (интересно, у нас в области такие же прэдставныкы по качеству стереотипов? тоже думают, что русские – это лапти, самовар и балалайка?), вспомнила рассказ Мыхайлика Мыхайловича Зощенко . Публикую для тех, кому лень гуглить.
СТРАТЕГИЧЕСКАЯ ОШИБКА
В деревню Батово гитлеровцы, к удивлению всех, завезли крупную партию балалаек. Несколько больших ящиков они выгрузили на станции и там прикрыли их брезентом. А два ящика из этой партии они доставили в деревню на крестьянской телеге.
Привез эти балалайки штатский немец средних лет. Это был усатый, франтовато одетый человек в соломенной шляпе и с тросточкой в руках.
Когда везли балалайки, он сидел позади телеги, свесив вниз свои толстые ноги, обутые в желтые ботинки. В одной руке у него была дымящаяся сигара, в другой – тросточка с серебряным набалдашником.
По-русски этот иностранец говорил вполне порядочно. Именно поэтому (как он впоследствии доложил людям) владелец музыкальной фирмы послал его на Восток.
Вокруг его телеги собрались люди. Но это были ребята и женщины. Мужчин среди них не было. И немец выразил сожаление, что мужчины отсутствуют, так как именно их может заинтересовать то, что он привез. Когда ящики сняли с телеги и поставили во двор, представитель музыкальной фирмы произнес краткую речь перед собравшимися. Он снял свою соломенную шляпу и сказал:
- Добрый день, господа! Владелец моей фирмы направил меня в русскую деревню продать этот товар крестьянам, для того, чтобы они, добросовестно работая на наше государство, имели бы по вечерам разумное развлечение.
Тут представитель фирмы сказал несколько слов о влиянии музыки на работоспособность человека. Причем подчеркнул, что идея завезти балалайки в русскую деревню всецело одобрена военным командованием. Именно военное командование разрешило послать этот музыкальный груз по железной дороге – что сейчас не является сколько-нибудь обыкновенным делом. Однако родственная связь с одним штабным генералом позволила владельцу его музыкальной фирмы послать эти балалайки вне всякой очереди и даже наравне с авиабомбами.
Сказав о военном командовании, представитель музыкальной фирмы энергично взмахнул своей тросточкой, желая подчеркнуть этим всю военную значительность его коммерческой операции.
Засим представитель фирмы сказал, что отпуск балалаек будет производиться только лишь в обмен на сельскохозяйственные продукты. Тут он вынул из кармана записную книжку и громко зачитал – из какого рассчета будет происходить мена. Так, например, за обычную балалайку следует сдать шестнадцать килограммов зерна либо сорок куриных яиц. Однако вместо зерна и яиц допустимо сдать два кило мяса или же полторы куры. Это расписание – сколько надо сдавать за каждую взятую балалайку – коммерсант обещал вывесить на воротах.
Закругляя речь, он сказал жителям деревни:
- Итак, господа, завтра, в воскресенье, я открываю продажу балалаек. Прошу объявить об этом всему населению вашей уважаемой деревни.
Но тут одна женщина, которая слушала эту речь, сказала приезжему коммерсанту, что он, видимо, напрасно привез сюда этот товар, так как у них в деревне никто на балалайке не играет.
Представитель музыкальной фирмы не без тревоги спросил:
- А на чем же у вас играют?
Женщина сказала:
- Сейчас у нас вообще никто не играет. А до войны некоторой симпатией у нас пользовалась гитара, отчасти аккордеон и, наконец, рояль, находящийся в нашем колхозном клубе. Но, во всяком случае, не балалайки.
Представитель музыкальной фирмы сказал:
- Не знаю, господа, у нас во всех справочниках отмечено, что вы, русские, играете на балалайках и что балалайки – это ваш любимый национальный инструмент.
Многие засмеялись, а женщина сказала:
- До войны у нас в колхозе был великорусский оркестр, куда входили и балалайки. Но самостоятельной игры на балалайках, как бывало когда-то, у нас давно уже нет. Во всяком случае, я не помню, когда это было. Может быть, до революции. А может быть, и в прошлом столетии.
Немецкий коммерсант торопливо спросил:
- А как у вас в других деревнях? На чем там теперь играют?
Ему ответили:
- В других деревнях, вероятно, то же самое, что и у нас. Конечно, там могут найтись любители балалаечной игры, но редко. И это, главным образом, будут подростки лет по двенадцати.
Представитель фирмы сердито сказал:
- Черт вас знает, русских, как вы быстро меняетесь! У нас про вас сказано одно, а теперь, оказывается, у вас другое. Должно быть, владелец моей фирмы не учел вашу перемену. Однако, может быть, эта перемена не столь еще велика. В общем, мы завтра увидим.
На следующий день представитель музыкальной фирмы открыл продажу балалаек. На воротах он укрепил вывеску с нарисованной балалайкой. А под вывеской наклеил листок с указанием, из какого расчета жители деревни могут приобретать себе балалайки.
На дворе стоял длинный стол. И там, помимо балалаек, лежали еще губные гармошки и свистульки из разноцветной пластмассы. Там же красовались весы и различная тара для сельскохозяйственных продуктов.
Представитель музыкальной фирмы нервно ходил по двору, помахивая своей тросточкой. И зычным голосом он приглашал зайти каждого, кто ошибочно или из любопытства заглядывал во двор.
Однако за весь день никто у него ничего не купил. За исключением, впрочем, одной свистульки, каковую он продал одному семилетнему малышу.
Через день представитель фирмы грузил свои ящики на подводу. Он был до крайности сердит и расстроен. Он сказал одному человеку, который пользовался доверием у гитлеровцев:
- Ну хорошо, допустим, ошибся в этом вопросе мой владелец музыкальной фирмы. Допустим, он ошибочно послал в русскую деревню то, в чем здесь теперь никто не нуждается. Но что же смотрело военное командование? О чем думали наши штабные генералы, давая срочное разрешение везти сюда балалайки? Вот в этом я вижу крупную ошибку военного характера.
Сельское лицо, пользующееся доверием у гитлеровцев, промолчало. И тогда представитель музыкальной фирмы сердито добавил:
- В этом печальном факте я, к сожалению, усматриваю нашу стратегическую ошибку, основанную на неточном знании противника в его современном преломлении.
Крепко чертыхаясь по-русски и по-немецки, коммерсант сел в телегу позади ящиков и, дымя сигарой, отбыл на станцию.
Борис Березовский возмущен поведением украинских избирателей. Он от долгого сидения в Лондоне потерял ориентацию в пространстве и мнит себя то ли Черчиллем, то ли российским самодержцем в изгнании. Вот вам образец его “послания народу”: “Я обращаюсь к вам, окраинный народ, ко всем без исключения, кто поддержал Януковича. Вы выбрали пахана гетманом. Да еще младшего брата большого брата. Убежден — ненадолго. Однако не могу взять в толк: сколько мегалитров рабской крови должно течь в жилах каждого из вас (Чехова не почитаете!), чтобы вы — в век Интернета, большого адронного коллайдера, генной инженерии… могли поверить в такое чмо?”.
Не стесняется дядя Боря в выражениях, очень он раздражен, накрылись его денежки на “оранжевую революцию” теперь уже безвозвратно. А ведь наверняка хотел “отбить”. “Окраинный народ” помешал. Сначала в России, а теперь вот и в Украине. И Обама ему помешал, один он остался, стоит, как замшелый утес на гостеприимном английском берегу, слезой исходит за “демократку” Тимошенко. Как символ ее судьбы.
Опубликовано 11 февраля 2010 в 19:56, помещено в рубрику Забавности и отмечено тегами прикол, смишно
Если бы сегодня было 1 апреля, я бы приняла просьбу протоиерея Волынской епархии УПЦ (КП) Виталия Собко за шутку. Но сегодня – 11 февраля, а значит, батюшка настроен всерьез.
Короче, этот служитель культа озаботился тем, что 1 апреля и 14 февраля в текущем году приходятся на чистый четверг и прощенное воскресенье, а значит, в эти дни негоже веселиться и чего-то там праздновать. И помочь святому отцу в запрете на невинные розыгрышы и романтические ужины вкупе с сердечками и прочей мягко-игрушечной хренью должна власть – государственная, областная, городская и далее по списку.
Лично мне с высокой колокольни плевать на традиции отмечать день влюбленных и день дурака. Первый, считаю, уже давно стал отличным коммерческими проектом – вона, гляньте, как крупнейшие в мире экспортеры цветов (Колумбия и Голландия) печалятся о том, что этот день припадает на воскресенье, поэтому в разы уменьшатся заказы на поставку букетов в офисы. Второй – и вовсе глупость: если у человека нет чувства юмора, то никакими первыми апрелями его не развить, а у кого оное присутствует – тому и так каждый день праздник.
Что касается людей верующих, особенно глубоко верующих, то уверена: они и без батюшкиных тревог и наставлений проведут эти дни как должно.
А вот обращение попа к властям – тут, извините, попахивает “втручательством” церкви в государственные дела. А с другой стороны – тоже глупость: день влюбленных и день дурака не являются государственными праздниками, так что ни церковь, не государевы мужи каким-либо образом запретить или перенести эти “презднеги” ну никак не смогут.
А протоиерей? А что протоиерей? Читайте классиков:
“…Порывистая душа отца Федора не знала покоя. Не знала она его никогда. Ни тогда, когда он был воспитанником духовного училища, Федей, ни когда он был усатым семинаристом, Федор Иванычем…
Идеи осеняли отца Федора неожиданно и он сейчас же принимался за работу…”
Не ходи, дети, на базар гулять
